Знакомства быстро и просто в туринске

Читать онлайн "Не повод для знакомства" автора Туринская Татьяна - RuLit - Страница 54

знакомства быстро и просто в туринске

Найди новых друзей в городе Туринск уже сегодня! Знакомства Туринск Получить доступ к этому сайту очень легко, вам просто нужно посетить. Сайт знакомств ruruto предоставляет Вам идеальную возможность познакомиться с или с парнем в Туринске. Знакомьтесь, общайтесь и встречайтесь. Сайт и чат знакомств Туринска для серьёзных отношений и лёгких без Чтобы быстро познакомиться с девушкой/женщиной или с парнем/мужчиной в . к браку и созданию семьи, либо просто к приятному времяпровождению.

Как ни пытался Сашка разбудить в ней Женщину, как ни изощрялся с ней в постели - так и осталась Юлька красивой фарфоровой куклой, радующей глаз, но холодящей руку. Ольга тяжело переживала развод, несмотря на то, что сама была его инициатором. Но молодость берет свое, и довольно скоро она, как птица Феникс, восстала из пепла.

Вновь заблестели потухшие было глаза, бледные щечки окрасились румянцем. После многомесячного затворничества Ольга, наконец, ожила и даже похорошела. Оттаяло сердце, и она вновь могла общаться с противоположным полом, словно и не было в ее жизни печального опыта, не было предательства любимого человека, да и тех шести лет, впрочем. Она вышла замуж, не так скоро, как Санька, зато более прочно. Новый муж ее любил, баловал, как ребенка и никогда не доводил дело до ссор.

Жили они дружно, что называется, душа в душу, и внешне могло показаться, что Ольга таки нашла свое счастье. Но, занимаясь с мужем сексом, она, закрыв глаза, почему-то пыталась заставить себя думать, что рядом с ней сейчас не этот, хоть и близкий и хороший, но вобщем-то совершенно чужой мужчина, а дорогой, бесконечно любимый Сашка.

Отсутствие детей и наличие брачного контракта упростили процедуру до неприличия. Просто пришли в районный ЗАГС, написали заявление, поставили под ним свои подписи. Вместо одного сданного свидетельства о регистрации брака получили два свидетельства о его расторжении, поставили в паспорта новые штампики - вот и весь развод.

Аж как-то неловко разводиться вот так, без мордобоя, без истерик, без раздела имущества и даже почти без слез. Люська, правда, попыталась ради приличия выдавить из себя пару слезинок, но надолго ее не хватило. Хоть и была она по Сашкиному мнению полной дурой, но было у нее одно замечательное качество: Люська патологически не умела грустить и печалиться.

Она ко всему относилась с олимпийским спокойствием. Ноготь сломала - подумаешь, новый вырастет! Стрижка неудачная - ничего страшного, красоту ничем не испортишь! Шубу моль почикала - ну и что, похожу пока в дубленке! Машину разбила - а ну ее, все равно модель уже устарела, сколько можно на ней ездить!

Муж с любовником застукал - ну подумаешь, новость какая! Другого дурачка найду, мало вас, что ли?! Да Господи, ну подумаешь, ничего не получу после развода - впервой, что ли?! Ну не останусь же я на улице, правда?

Где вы видели, чтобы такая красота на дороге валялась?! На дороге-то Сашка ее, конечно не бросил. Снял скромную двухкомнатную квартирку на год, на год же пообещал материальную поддержку в размере пары тысяч зеленых в месяц - не много, конечно, но пускай и этому радуется, в принципе, он ей вообще ничего не должен по контракту.

Сама виновата, сама ножки раздвигала, и весьма охотно. Не устроит свою жизнь за год - что ж, это ее проблемы. Впрочем, у нее остаются все украшения, подаренные Сашкой, этого хватит еще на год-другой. Вот и снова остался Санька. Мягко говоря, его это обстоятельство не радовало. Люська, конечно, шалава, но жилось с ней легко и весело. Сашке нравился ее пофигизм. Ей всегда на все было наплевать, на любые беды и проблемы существовал один ответ: И после этого "Подумаешь" Санька тут же находил решение проблемы.

Оказывается, оно лежало на поверхности, но то ли из-за замотанности, то ли в силу зашоренности он не видел этого простейшего выхода из тупика, не услышав Люськино презрительное "Подумаешь". Первое время его невероятно бесило это ее излюбленное словечко, но вскоре он сам начал на многие вещи смотреть сквозь это "Подумаешь".

И жизнь оказалась гораздо проще. А теперь он снова. Его удивляло отношение к браку многих мужиков, точнее, их боязнь жениться, потерять свободу. Что значит потерять свободу? Да никто ее у тебя не отнимает!

Кто тебе запретит пойти налево, если тебе этого захочется? В конце концов, уж коли устал от жены, если она тебе смертельно надоела - разведись, делов то! Другая баба понравилась - женись на другой! В конце концов, можно и не жениться, а просто жить вместе, под одной крышей. Это ж так здорово! Сашка патологически не выносил одиночества. Ему жена нужна была не для постирушек-уборок-готовок, для этого существуют домработницы.

Жена - это твоя половина. Она рядом, когда тебе хорошо и когда плохо, когда грустно и когда весело. Сашка не мог сказать одним словом, зачем нужна жена и что вообще он включает в это понятие. Для него слово "жена" ассоциировалось не столько с образом какой-либо абстрактной или конкретной женщины, сколько с понятием тепла, уюта, комфорта, чего-то высокодуховного и просто душевного.

Все это он мог ощутить только рядом с женщиной. Причем, не с разовой, а только с постоянной. В данном случае постоянная - не означает одна на всю оставшуюся жизнь. Постоянная - это та, которая надолго, на годы.

Как и все друзья-соратники он пару лет назад выстроил себе трехэтажный коттедж в ближайшем Подмосковье. Домина получился огромный, даже помпезный. Чего там только не было: Были, как и положено в приличном доме, и тренажерный зал, и сауна, и массажный кабинет, и небольшой бассейн большой был за домом, так называемый "летний". Была так же огромная кухня, двенадцать спален и девять санузлов по одному между двумя спальнями и по одному общему на каждом этажеа так же еще куча хозяйственных каморок.

Все это было очень дорого, и как казалось Сашке, весьма оригинально обставлено и отделано, роскошь лезла вон из всех углов. И во всем этом грандиозном, ошеломляющем великолепии Сашка был один, как перст!

Ну зачем, скажите на милость, одному человеку девять унитазов?! Зачем ему столовая на сорок человек?! С кем ему плясать в Большой гостиной?! А с кем спать в двенадцати спальнях?. Вот это, пожалуй, самый болезненный вопрос.

Одному ему было тошно. Даже Ох, как тошно! Да, вот так, с большой буквы. Зачем ему этот дом? Что вообще, по большому счету, нужно нормальному человеку? Нужно кушать, значит, нужна столовая. Нужно приготовить то, что будешь кушать - значит, нужна кухня. Если ты один, то их можно объединить.

Зачем, ведь работает он в офисе, домой и так поздно приходит, не хватало еще работать дома. Значит, кабинет не нужен. Место, где можно полежать на диване, посмотреть телевизор, то есть гостиная, только малая. Да, еще туалет, ванна и сауна. Так зачем он строил этот дворец?! Все строили, и он строил.

Поперли бешеные бабки, куда-то же их надо девать?! Ну, купил машину, ну - вторую, третью. А зачем строить отдельно гараж, если можно совместить его с домом? В гараже будут стоять красный Феррари, серебристая Ауди-восьмерка, Мерс-джипяра ну и, конечно, шестисотый. А над гаражом построим скромненькую дачку? К таким машинам соответственный дом полагается. Вот и пришлось выстроить этакий Малый Эрмитаж. А каково в нем одному?

Не любил Сашка одиночество, ох как не любил. Нет, он не жалел о разводе с Люськой. Конечно, с ней ему жилось легко и довольно беззаботно, да и в интимном плане она была хоть куда, не Тамара, конечно, но вполне ловкая девочка. Все бы ничего, не будь она столь ненасытна.

Сашка все мог понять - ну, не устраивал бы он ее в постели, или уезжал бы часто и надолго, заставляя ее тем самым сидеть на голодном сексуальном пайке.

Но то, что она не могла его дождаться не из долгой далекой поездки, а с работы! Это уж, как говорится, ни в какие ворота никаким задом Зря он вспомнил о ней В паху снова сладко и больно заныло. Так всегда бывает, когда он все же вспоминает ее, несмотря на жесткий запрет самому. Сначала он часто, пожалуй, даже слишком часто вспоминал ее, доводя себя тем самым до возбуждения, а после и вовсе до полного исступления.

Дошло даже до того, что с реальными женщинами он никак не мог возбудиться, реагируя только на свои сладкие воспоминания. И вскоре у него это у Сашки-то, у полового гиганта! Настолько серьезные, что пришлось обращаться к доктору. Стыдно было идти невероятно, до дрожи стыдно, до физической тошноты, но еще страшней казалась жизнь евнуха и он таки отважился, перешагнул через собственный стыд и страх.

Доктор быстро установил, что причина его бессилия сугубо психологическая и направил к соответствующему доктору. Психологом, к вящему ужасу Саньки, оказалась молодая красивая барышня.

Но, видимо, специалистом она была не последним, так как очень быстро сумела расколоть своего пациента на откровенность. Немало часов Санька провел наедине с этой роскошной брюнеткой, во всех подробностях вспоминая сладкие ночи в объятиях женщины, о которой он практически ничего не. Не знал даже, замужем ли. То есть он-то, конечно, предполагал, что нет, коли уж так легко пошла на сближение, но его Люську, например, факт замужества никогда не останавливал Вернее, это поначалу он думал, что она не замужем.

В память запал один момент из их нескольких совместных дней. После очередных головокружительных кульбитов в постели они оба проголодались и Тома побежала на кухню сообразить чего-нибудь перекусить. Сашка сладко потягивался в кровати, когда из кухни долетел Тамарин голос: Его комната находилась через стенку от кухни, обе двери были открыты и слуховыми галлюцинациями Санька не страдал. К тому же имена Саша и Владик не имели ничего созвучного, так что он явно не ослышался. Почему-то его больно царапнула эта ее оговорка.

Но в конце концов, кто он такой, чтобы устраивать ей допрос? Она же не спрашивала его о наличии штампа в паспорте. Да и вообще, между ними как будто установилась негласная договоренность - они вместе временно, у каждого из них своя жизнь и скоро Тамара уедет и все останется позади, как будто ничего и не было Санька молча проглотил ее оговорку.

За все две недели, проведенные вместе, они так и не удосужились поинтересоваться семейным положением друг друга, узнать хоть какие-то подробности о личной жизни визави. Тогда это казалось абсолютно неважным и даже не совсем тактичным.

  • Знакомства, Туринск девушки ищут парня
  • Секс знакомства Туринск
  • Знакомства в Туринске

Сашка не думал, что когда-нибудь вспомнит об этом своем загуле, потому и не задавал никаких вопросов. Они, собственно, почти и не разговаривали - зачем? Разве они залезли под одеяло для разговоров по душам? Обоих интересовал секс в чистом виде и ничего кроме секса.

А спустя пару недель после Тамариного отъезда Сашка и сам точно так же оговорился. Нет, не так. Он назвал жену Томой во время занятий любовью, в самый пиковый момент, а Тамара вспомнила какого-то Владика, готовя бутерброды. В быту, так сказать. Что это могло означать, Сашка не знал, но понимал, что разница более чем существенная. Где секс, а где бутерброды. Но какая из оговорок обиднее, все никак не мог решить. То казалось, что обиднее было бы услышать имя Владик в постели не даром же Ольга так вскинулась на чужое имя!

А подумав-поразмышляв, понимал, что бытовая ошибка больнее. Ведь в постели можно кувыркаться с кем угодно, а назавтра даже имя партнера не вспомнить. А вот бутерброды готовят не каждому Все это он и выложил докторше.

Та не стала объяснять ему разницу между бутербродами и сексом, дабы ненароком не усугубить проблему с эрекцией пациента. Самое главное, что вынес Сашка из этих психологических тренингов, это то, что ему категорически противопоказано вспоминать Тамару. И не дай Бог никаких фантазий! Любые фантазии должны реализовываться с настоящей женщиной, а не с воображаемой подругой. Забыть навсегда о существовании Тамары. Ее нет и никогда не было, а все приключения с фантастическими впечатлениями Сашка попросту придумал, пресытившись обычным сексом.

Тамара - не более, чем плод его больного воображения. Скольких же баб ему тогда довелось перетрахать, чтобы убедить себя, что Тамары никогда не существовало в природе! Фантазии-то у него возникали постоянно и каждую приходилось воплощать в жизнь наяву сугубо по совету доктора! Вот тогда-то ему и подвернулась под горячую руку Юлька. Ах, как она стонала под его умелыми ловкими пальчиками! Как извивалась змеей от возбуждения и удовольствия, какими влюбленными глазами глядела на Сашку.

Кто бы мог подумать тогда, что еще во время медового месяца он услышит от нее слова: У Сашки от таких слов аж дыхание перехватило. Во-первых, как это жена такое мужу говорит. Он несколько месяцев упорно вбивал себе в голову, что не было никогда никакой Тамары, а эта зараза, то есть жена, мордой в лужу: Да уж, Тамара бы никогда до такого не додумалась.

И никогда она не прикидывалась в постели, она действительно кричала от наслаждения, уж ей-то было с ним хорошо Этот брак закончился очень. Фактически в кабинете доктора-психолога. Плакала навзрыд, но тихонько, уткнувшись в подушку. Юра не любит, когда она плачет. В такие минуты он становится злой и жесткий, какой-то колючий, как замерзший кактус. Он сердится на. Это он виноват, он не смог защитить ее, он плохой помощник для мамы. Ты единственный настоящий мужчина в жизни твоей матери.

Единственный верный и надежный мужчина. Есть в ее жизни и другой мужчина. Взрослый, сильный, красивый мерзавец. Откуда ты взялся в ее жизни?! Томе было двадцать лет, когда они с подружкой Людой на выходные поехали на базу отдыха "Бриз". База располагалась на живописном склоне на берегу Амура. Окруженная с трех сторон густым дремучим лесом, четвертой стороной база плавно спускалась к самой воде. Пологие деревянные ступеньки упирались в бетонный причал.

Подобраться к базе можно было только со стороны реки.

знакомства быстро и просто в туринске

Путевка досталась девчонкам от другой подруги, Марины. Та работала на судоремонтном заводе, которому и принадлежала эта база. Сама Марина по какой-то причине в эти выходные поехать не смогла, ну не пропадать же добру - отдала путевку подругам.

Работники завода без проблем могли взять путевку хоть на выходные, хоть на все двадцать четыре отпускных дня. Особой популярностью база у работников не пользовалась, так как домики были довольно старые, одноэтажные, не снабженные ни электричеством, ни, как говорится, излишними удобствами.

Электрифицирован был только главный корпус, в котором находились апартаменты директора базы и завхоза, пункт проката и большая столовая с несколькими электроплитами и холодильниками.

знакомства быстро и просто в туринске

Конечно, не богато в плане удобств, зато дешево, вернее, даром - для своих работников путевки были бесплатные, а вот невостребованные излишки продавались за полную стоимость. Но и полная стоимость была довольно невысокой, поэтому, несмотря на всю непрезентабельность, домики не пустовали. В основном приезжала молодежь. Им не так много надо, как умудренным жизненным опытом и убеленным благородными сединами зрелым людям.

Набрали с собой сухого пайка на пару дней, выпивки, прихватили плавки-купальники и айда на природу. Тома с Людой приехали сюда впервые. Отметились у завхоза, взяли ключи от так называемого "номера" и пошли устраиваться. А так называемого, потому что номера, как такового, не. Была маленькая комнатушка в деревянном не то домике, не то сараюшке, а в комнате кроме двух несчастных дореволюционных кроватей ничего и не было, даже какого-никакого стульчика-развалюхи. Побросали сумки прямо на кровати и пошли знакомиться с территорией.

База была довольно просторная. Собственно говоря, ограничена она была только рекой, с остальных же сторон, как уже было сказано, почти вплотную к домишкам подбирался вековой лес. Ограды не было, поэтому более-менее благоустроенная территория базы плавно перетекала в тайгу. Где-то там, среди зарослей, и притаились пресловутые удобства - дощатый, дышащий на ладан, туалет типа "Сортир" с поблекшими желтыми буквами "М" и "Ж".

А душевая кабинка находилась на пляже. И даже иногда работала. Вот и все удобства. В центе базы этаким майданчиком цивилизации высилась огромная деревянная не то веранда, не то беседка. Вечерами там устраивали танцы, а днем выставляли облупленный зеленый стол для пинг-понга.

Вот здесь-то и собирались отдыхающие. Кто-то гонял шарик самодельной фанерной ракеткой, кто-то внимательно следил за игрой, кто-то рассказывал анекдоты. Такая себе местная тусовка для тех, кому за двадцать или около. Вот и сейчас оттуда доносился цокающий стук теннисного мячика о фанерный стол, хрипел о чем-то жарком Челентано из походного кассетника.

Подруги, скромно потупив глазки, прошли мимо, направив стопы на пляж, устланный мелкой галькой. Куда же вы, присоединяйтесь к нам! Но девчонки прошли мимо, даже не оглянувшись на нахалов.

Полежали пару часиков на пляже, позагорали, искупались - ну, а что дальше? Вернулись в свою сараюшку, полежали - а дальше-то что?! Куда себя девать, чем заняться? На улице уж слегка завечерело, из беседки доносилась громкая музыка и еще более громкие взрывы смеха время от времени.

Плюнув на скромность, наскоро натянув на себя джинсы и плотные рубашки для защиты от наглых комаров, девчонки отправились на танцы. Стол для пинг-понга сиротливо стоял в углу беседки. В центре же ее толпилось человек двадцать-двадцать пять, смешно подпрыгивая в такт музыке и громко подпевая Юрию Антонову, устало перечисляющему улицы, по которым он еще пройдется.

Подойдя поближе, среди общей колышущейся джинсовой массы уже можно было различить отдельных ее представителей обоего пола. Возраст тусующихся был приблизительно одинаков - от восемнадцати до двадцати трех лет. Кто-то прыгал в центре импровизированного зала, кто-то сидел на скамеечках вдоль стен.

То тут, то там в густой летней темноте всверкивали светлячками огоньки - курили прямо на площадке, благо, гуляли не в помещении, а на открытом воздухе. Вновь прибывших приняли благосклонно, все наперебой начали называть свои имена - поди запомни сразу такую прорву народу! Но по крайней мере одного Тамара запомнила сразу - Влад выделялся из толпы высоким, за сто девяносто, ростом и лукавыми серыми глазами с хитрым прищуром.

Его нельзя было назвать красавцем, но было в нем нечто такое, мимо чего ни одна женщина не пройдет. Какой-то животный магнетизм самца наряду с бездонным мужским обаянием. Довольно короткая, не по моде, стрижка густых светло-русых волос выделяла его среди заросших сверстников, вместо истрепанных джинсов - черные выглаженные брюки.

Сразу чувствовалось, что сливаться с толпой он не привык. А еще буквально бросалась в глаза его избалованность женским полом. Влад внимательно, словно оценивая, оглядел Тамару, потом перевел пристальный взгляд на Люду. Люда, пышногрудая длинноногая блондинка с длинными волнистыми волосами и огромными, словно нарисованными, голубыми глазами, этакая кукла Барби местного пошиба, привыкла к мужскому вниманию.

На наглый взгляд Влада ответила призывным взглядом, томным и многообещающим. Несколько мгновений Влад смотрел в эти, уже торжествующие победу, глаза и вдруг отвернулся - своей откровенной доступностью Люда стала ему неинтересна, словно зачитанная до дыр книга.

Он вновь посмотрел на Тому. Маленькая, худенькая, востроносенькая, с непослушными жесткими темными волосами, выбивающимися из хвостика и щенячьими преданными глазками. С этого взгляда впоследствии Тамара и отсчитывала свою трагедию.

Все лето Тамара с Людой и присоединившейся немного позже Мариной на выходные приезжали на базу. Приезжала и вся остальная братия. Время от времени в их ряды вливалось пополнение, некоторые, наоборот, исчезали.

Но каждую пятницу после работы все съезжались на речной вокзал и вечерней "Ракетой" добирались на базу. Собирались в столовой, выставляли на стол нехитрые припасы и гуляли до ночи, периодически выбираясь в знакомую беседку поразмять косточки, попрыгать-потанцевать, перекурить и попеть под гитару.

Гуляние продолжалось обычно часов до двух ночи, после чего народ разбредался по каморкам. Отсыпались до двух дня, гурьбой шли на пляж, загорали, купались, дурачились. Нагуляв аппетит, снова все вместе собирались в столовой и поздний обед плавно перетекал в ужин, и опять до глубокой ночи. Влад месяца полтора играл в гляделки с Тамарой, забавляясь с ней, как кот с парализованной от страха мышкой. Смотрел на нее, усмехался лукаво, самодовольно и начинал откровенно заигрывать или с Людкой, или с Маринкой, или еще с кем нибудь, не забывая при этом периодически поглядывать на Тому: А Тома снова и снова отводила взгляд от его таких притягательных, таких бесстыжих глаз Однажды днем Тома осталась в каморке одна.

Покрапывал мелкий дождик, на пляже в такую погоду делать нечего. Пошла было в беседку, да тупо следить за шариком пинг-понга быстро надоело, решила немного поваляться в постели. Как была в джинсах да рубашке, так и прилегла на застеленную кровать. По жестяной крыше ненавязчиво барабанил дождь. Тома обожала засыпать под звук дождя, прикрыла глаза и медленно начала проваливаться в вязкую дремоту. Еще чуть-чуть и она непременно заснула бы, но неожиданно в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, все с той же лукавой полуулыбкой на пороге каморки появился Влад.

Комнатка была крошечная, и Тома даже не успела встать с кровати, как он в два шага уже оказался. Присел на краешек кровати, склонился над сжавшейся Тамарой и нежно поцеловал в губы. А потом просто сидел и смотрел на свою жертву. Та попыталась было встать - не тут то было, Влад прижал ее руки к кровати и сидел над ней, изводя пьянящей улыбкой.

Тома снова и снова пыталась встать, но он снова и снова прижимал ее руки к кровати. Прекращала вырываться - не держал, но только до следующей ее попытки подняться. И все без единого слова, только улыбаясь. И Тамара прекратила попытки Еще несколько томительных минут продолжалась сладкая пытка. Тамара уже давно сгорала от желания - он, опытный ловелас, без труда довел бедную скромную девочку до любовной горячки одними только взглядами.

Все долгие недели с момента первой встречи она только и ждала, когда же он сделает, наконец, первый шаг. Ждала, трепетала от нетерпения и от ужаса. Она ужасалась собственных мыслей - ведь в них она уже давно позволила своему искусителю все-все-все! Именно в этом и состоял весь ужас. Как низко она пала, допустив, пусть мысленно, к своему телу постороннего мужчину. Знали бы родители, почему ее так тянет сюда каждые выходные, они бы ее по стенке размазали, и на этом ее самостоятельная жизнь была бы закончена.

Надо сказать, что выросла Тамара в очень строгой, кое в чем даже патриархальной семье. Никогда, даже в раннем детстве маленькая Тома не слышала от родителей ласкового слова в свой адрес.

Ни мать, ни отец никогда не целовали ее, не обнимали. В их глазах постоянно жил арктический холод. Каждое движение, каждое слово ребенка отслеживалось стальным суровым взглядом матери. Чрезмерные увлечения играми, веселость в семье не приветствовались.

Одно материнское слово сопровождало Тамару на протяжении вот уже двадцати лет: Впрочем, надо отдать долг справедливости: Надя была на восемь лет моложе Томы, сейчас ей было двенадцать и у нее только-только начинался переходный возраст. Ее сверстницы уже вовсю бегали на дискотеки, некоторые уже тесно дружили с мальчиками.

Наде же, как и Тамаре в недавнем прошлом, запрещались даже походы в кино без сопровождения матери или отца. Гулять с подружками она имела право до шести часов вечера, позже - только под конвоем родителей, или, на худой конец, Тамары.

Самостоятельное нахождение вне дома после шести вечера - аморально. Ни больше, ни меньше. Звонок мальчика по телефону приравнивался к внебрачным плотским утехам, то есть к разврату. Попытки приукрасить себя посредством замысловато уложенных волос или незатейливого самодельного браслетика из подручных материалов карались матерью беспощадно: Я не могу быть уверена в твоем приличном поведении и отныне мне придется водить тебя в школу за ручку, как первоклассницу и встречать соответственным образом.

Иначе все это плачевно закончится. Сегодня ты начесала челку, завтра ты накрасишь ногти, потом, как последняя шлюха размалюешь лицо косметикой, а через полгода принесешь в подоле! Я не допущу позора в своем доме!

знакомства быстро и просто в туринске

Надо ли говорить, как страдали дети от подобной родительской опеки. Одноклассники сначала недоумевали по поводу постоянных отказов от участия в коллективных сборищах и посиделках, потом перестали приглашать на подобные мероприятия, а позже начали откровенно смеяться и издеваться над несчастными. Девочки чувствовали себя изгоями, людьми второго, если не третьего, сорта.

Да еще и огромная разница в возрасте между ними, из-за которой они не могли быть подругами. Из-за этого все беды каждой пришлось переживать самостоятельно, в одиночку. Тамара с высоты своих двадцати видела и прекрасно понимала страдания сестры, да помочь, увы, ничем не могла. Разве что улыбнуться и ободрить: Ты скоро вырастешь и станет немного легче". Тамара до сих пор удивлялась возможности самостоятельно выбираться за город и отсутствовать дома по два выходных дня включая и ночи!

Как родители могли ее отпустить без присмотра?! Конечно, ей уже не двенадцать, и не пятнадцать, и даже не семнадцать; конечно, она уже довольно самостоятельный человек, даже деньги пытается зарабатывать, но ведь она еще не замужем. А мать всегда твердила, что отпустит ее одну только к мужу Впрочем, особо удивляться было нечему.

Ослабление контроля со стороны родителей объяснялось довольно. Дело в том, что в начале весны Александру Михайловичу, отцу Тамары, на день рождения подарили дачу. Вообще-то не дачу, а дачный участок. Даже и не дачный, а участок тайги под дачу. Несчастные шесть соток настолько густо заросли колючей дикой растительностью, что на первых порах участок можно было смело назвать непроходимым. Выкорчевать вековые деревья было ох как нелегко. Но еще труднее оказалось избавиться от кустов, заполонивших все свободное пространство между могучими деревьями.

И теперь каждые выходные отец с матерью посвящали нелегкому делу освоения целины. А так как там даже палатку негде было разбить, спали они в машине, свернувшись в три погибели. Двое, хоть и с большим трудом, могли там разместиться, а вот уложить еще и третьего было утопией.

Именно этим и объяснялось то, что с вечера пятницы по воскресный вечер Тома была предоставлена сама. Но так или иначе, а на Тамару вдруг обрушилась непривычная свобода.

Каждую неделю двое суток, с вечера пятницы до вечера воскресенья, она была предоставлена сама. Никто не поучал ежеминутно держать спину ровнее, не смеяться громко, не призывал ее быть сдержаннее и скромнее.

Правда, за двадцать лет мать настолько глубоко вбила все это в Тамарину голову, что даже в отсутствии надсмотрщика она тщательно следила за своими словами, осанкой, походкой и даже за мимикой лица, ведь даже мимика и жесты должны быть сдержанными. Она научилась их сдерживать, но как сдержать полет мысли?! Уже вечность Тамара лежит на кровати и не может укрыться от похотливого, дурманящего и одновременно ласкового взгляда Влада.

Да и не хочет она от него укрываться! Пусть он всегда вот так сидит над ней и смотрит, смотрит, обволакивает своей губительной паутиной Нет, пусть еще целует.

Как сладок его поцелуй! Тома никогда до этого не целовалась, ведь мать только-только ослабила свой контроль над. Мама всегда говорила о мужчинах гадости, а поцелуй в ее понятии означал моральное падение женщины и был насквозь пропитан грехом.

Хуже него - только плотская любовь, вгрязь растоптанная девичья честь Мама, но поцелуй - это же так прекрасно! Это так приятно, так сладко, так нежно и вкусно!

Это не может быть грехопадением, это так хорошо За окном послышались голоса Марины и Люды - они, видимо, возвращались в каморку. Влад наскоро поцеловал Тамару, улыбнулся одними глазами и спешно вышел, столкнувшись в дверях с подругами. Ведь в пятницу она снова увидит Влада, и кто знает, может быть, он снова поцелует ее? А еще Тома была страшно раздосадована появлением подруг тогда, в прошлые выходные.

Ну надо же было притащиться так не вовремя! Ведь это они спугнули Влада. Если бы не их неожиданное появление, он еще долго сидел бы рядом с ней и сводил с ума одним взглядом своих восхитительных серых глаз. И целовал, целовал, целовал Ах, как ей хотелось вновь испытать тот первый в своей жизни поцелуй, когда теплая волна поднимается снизу по позвоночнику к голове и застилает мозг приторным туманом, а по всему телу пробегают мурашки, словно разряды миниатюрных шаровых молний А какое восхитительно-странное ощущение, когда сердце, кажется, меняется местами с желудком.

И что-то так сладко сжимается внизу живота Все дни, до самой пятницы, на работе у Тамары буквально все валилось из рук. Благо, она была всего-навсего девочкой на побегушках, помощником младшего клерка, и ничего серьезного ей не доверяли - так, чайку заварить, сбегать в кафетерий за свежей выпечкой, отнести бумаги в контору смежников.

Секс знакомства Туринск

Она же еще студентка, а на лето отец пристроил ее подработать на каникулах в городскую контору по обмену жилья, где в поте лица трудился нотариусом его двоюродный брат. Все сокурсники отдыхали, целыми днями жарились на солнышке кто на далеких югах, кто на близком Дальнем, совсем дальнем, востоке у самого синего, самого Японского моря. Кому повезло меньше - те подставляли спины для загара прямо здесь, на родных амурских просторах. Тамаре же пришлось работать не столько ради денег, сколько ради материного спокойствия.

Иначе она бы совершенно извелась, переживая о том, где сейчас находится и чем занимается ее старшая дочь. Младшую-то каждое лето отправляли в дремучую деревушку в самой что ни на есть тьму-таракани под неусыпный надзор дальних родственников. Когда Тома была маленькая, ее точно также отправляли на все лето туда, в забытую Богом и людьми деревню с поэтичным названием Болотная Падь.

Другие дети после летних каникул приходили в школу загоревшие, румяные, свежие и отдохнувшие, полные сил для нового учебного года. Тамара же возвращалась в Хабаровск бледненькая, худенькая, изъеденная таежной мошкарой до шрамов Ведь находилась Болотная Падь в самой дремучей тайге, со всех сторон окруженная непроходимыми болотами. Туда даже автобус не ходил. Особо отчаянные рисковали собственной головой, пытаясь пробраться меж завалами поваленных полусгнивших вековых деревьев да болот на раздолбанных мотоциклах, остальным же, более благоразумным, гражданам приходилось добираться в эту глушь и обратно сугубо на вертолете.

Тамара вспоминала свои поездки в Болотную Падь с внутренним содроганием и сейчас искренне сочувствовала Надьке. Вот, наконец, и долгожданная пятница. В ожидании встречи с Владом Тамару с самого утра бил мандраж. Она без конца смотрела на часы и вздыхала в отчаянии: А время, словно издеваясь над бедной страдалицей, все тянулось и тянулось.

Большая стрелка, кажется, очень сильно устала и намекает на отпуск, часовая же, пожалуй, и вовсе умерла И вот свершилось - рабочий день закончен. Не забегая домой, дабы не опоздать на "Ракету", Тома разъяренной фурией вскочила в переполненный автобус. И откуда только силы взялись - сорок два килограмма в кроссовках, а протолкнула внутрь здоровенных мужиков, повисших гирляндой на стонущих в бесплодных попытках закрыться дверях.

Да еще и с сумками, благоразумно прихваченными с утра из дома. Такую бы энергию да в мирных целях На речном вокзале, как всегда пятничным летним вечером, было не протолкнуться. Среди людской толпы опытным глазом Тома без труда разглядела своих, протолкнулась к. А сердце так и выскакивало из груди - там Влад, благодаря высокому росту его трудно было бы не заметить даже издалека. Что он скажет ей при встрече, как улыбнется, как весело будут смеяться его глаза А Влад, казалось, и не заметил ее появления, метущегося девичьего взгляда.

Он не обращал на нее внимания ни на причале, ни во время полуторачасового путешествия. Тома все ждала, когда же он вспомнит про нее, когда снова его глаза станут такими теплыми и ласковыми. Ждала в пятницу, ждала в субботу, ждала в воскресенье Так и вернулась домой - недождавшаяся, растерянная, раздавленная обманутыми ожиданиями.

Через неделю все повторилось. Влад опять как будто не замечал бедную Тамару, изнывающую от неразделенной любви. Он откровенно заигрывал с подлой Людкой, которая так и стелилась под него, прижималась на глазах у. Тома аж краснела от стыда за столь недостойное поведение подруги - разве ж можно вот так, на людях, вешаться на шею мужику?

А Людка исходила похотью, томилась в ожидании ночи Тамаре было до слез обидно за себя, стыдно за подругу и за Влада. И больно, больно, бесконечно больно. Но любовь жила в ее душе, а раз жива любовь - жива и надежда. И она каждую неделю все ждала, что он все же вспомнит о ней, он поймет, что нужна ему только она, Тамара, что никакие людки-маринки и иже с ними не стоят мизинца ее левой ноги Влад откровенно издевался над.

После того сладкого поцелуя прошла уже не одна неделя. И каждый раз все повторялось - он снова на глазах у всех крутил шашни с другими, не обращая ни малейшего внимания на Тамарины страдания. Казалось, его забавляли ее тоска и мучительная ревность, когда он рядом с ней обнимал и целовал каждый раз новую подружку. А на Тому лишь изредка бросал исподтишка пытливые взгляды, доводя ее до безумства. Вот уже месяц Тамара не может ни о чем думать ни дома, ни на работе, ни, тем более, на базе.

В душе поселились боль и обида, ревность жгла и разрывала сердце. Уже и надежда стала понемногу затухать, на смену ей пришло неверие в собственное счастье. Конечно, чего же она ждала? Да разве может ее кто-то полюбить?

Тем более Влад, такой красивый, такой элегантный даже в загородной поездке, обворожительный и насмешливый, бесконечно притягательный Да кто она такая, чтобы понравиться Владу? Да как она посмела хотя бы надеяться на его внимание, она, мышь серая, бледная поганка. Она не достойна его, что это она о себе возомнила? Да ты в зеркало-то на себя смотрела, очаровашка?! Швабра и то привлекательней выглядит, чем. У тебя ж ни рожи, ни кожи - худючая скелетина, вместо груди - один намек, что там что-то должно быть ищите, ищите, кто ищет, тот всегда найдет!

Что это за лицо?! Носик остренький, губки тоненькие, щечки какие-то впалые Одни только глаза заслуживали комплимента - большие, темно-карие, влажные, словно маслины. И длинные пушистые ресницы. Впрочем, бровки тоже ничего - в меру густые, красивой приподнятой формы, даже подправлять нечего. Вот и все ее прелести. И кто позарится на такое сокровище? Поездки на базу отдыха больше не доставляли удовольствия. Скорее, наоборот, приносили боль и унижение.

Но и перестать ездить туда Тома не могла. Ведь, останься она дома - кто знает, отпустят ли ее родители в следующий раз куда-нибудь? Да и оставят ли они ее дома, не потащат ли за собой в тайгу, на так называемую дачу? А вдруг закончится ее свобода, мать опомнится и снова наденет на нее короткий поводок? Да даже если и не наденет, Тамаре каждый день, каждый час дома, в этой моральной тюрьме, казался безвозвратно потерянным, канувшим в лету без всякой пользы и лишенный удовольствия.

Дом у нее прочно ассоциировался с татаро-монгольским игом. Дом - это постоянные поучения и призывы матери быть сдержаннее, ледяные упреки в недостойном поведении только за то, что позволила себе лишний раз выглянуть в окно а вдруг кто-то увидит ее и плохо о ней подумает! Уж лучше она будет ездить на базу. Невнимание Влада вынести легче, чем постоянные раздраженные разглагольствования матери.

И Тома продолжала ездить. Вот и лето прошло. Это было ее первое самостоятельное лето. Благодаря неразделенной любви она стала старше, повзрослела душой. Это лето навсегда останется в ее памяти. Сегодня на базе закрытие сезона. Последний раз в этом году съедется их теплая компания, последний раз порезвятся на природе перед долгой холодной зимой. И последний раз Тамара вырвется из домашнего плена.

Потом - много месяцев нудных нотаций, ледяных презрительных взглядов родителей, унизительных комментариев ее внешности и поведения. Но это все потом, а пока у нее впереди два прекрасных дня, два последних глотка свободы Как обычно, место общей встречи - причал на речном вокзале.

Уже не так много народу толпится на вокзале, остались только заядлые дачники да редкие туристы. Поредели и ряды их компании, ведь сентябрь - традиционный колхозный месяц и все студенты разъехались по колхозам на так называемый трудовой семестр.

Тамарин институт тоже стройными колонами отправился на картошку, остались только пятикурсники - у них плотная программа, они должны готовиться к защите диплома. Тамара пока только перешла на четвертый курс, но осталась в городе - мамаша всеми мыслимыми и немысленными способами расстаралась, чтобы дочь оставили отрабатывать в институте лаборанткой. Разве она могла оставить свою девочку без присмотра на целый месяц?! Как же, рассказывали ей, чем они в этих колхозах занимаются!

На причале Влад привычно выделялся среди остальных. И столь же привычно не обратил внимания на появление Тамары. Ну что ж, для нее это не впервые, теперь это стало для нее нормой. Ничего другого она от него уже не ожидала. Она давно задушила в себе надежду Погрузились на катер, устроились все рядышком, теплой компанией. Привычно хохмили, подкалывали друг друга, но вместе с тем чувствовалась грусть предстоящей разлуки.

Полтора часа дороги пролетели незаметно. Шумной гурьбой друзья высадились на берег и пошли устраиваться. Быстренько разобрали ключи от своих комнат у завхоза, так же быстро побросали вещи да постелили постели - пока добирались, на грешную землю опустились сумерки, а электричества-то в домиках нету, поди-ка в темноте постелись! Только после обустройства начали подтягиваться к столовой.

Вечер, как вечер, все как обычно. Вот только на перекур в беседку не выходили. Ночи уже стали прохладные и курили прямо в столовой, распахнув настежь двери, благо, кроме них отдыхающих не. Танцевали тоже не отходя, так сказать, от кассы. А в остальном - все, как обычно.

Знакомства в Туринск

Точно также нагло и откровенно Влад заигрывал с очередной жертвой, и точно также привычно Тамара пыталась этого не замечать, давя в себе боль.

Часам к двум ночи стали расходиться - кто в гордом одиночестве, как Тамара, а кто и парочками. Только она покинула освещенную площадку перед столовой, только зашла в густую темноту, лишь слегка подсвеченную мутным серпом луны, как сзади раздались быстрые шаги - кто-то явно пытался догнать. Страшно совсем не было - Тамара знала, что кроме их поредевшей компании на базе никого нет, но все-таки стало не по себе: Тома подсознательно ускорила шаг.

Но кто-то таинственный неумолимо приближался. Все ближе, ближе ее беда Чьи-то руки ласково обняли за плечи и стремительно понесли вперед, к сараюшке. Лица преследователя не было видно, но теперь Тома знала - это Влад.

Все ее маленькое хрупкое тельце содрогалось от дрожи не то от ночной прохлады, не то от предчувствия беды. Случилось то, что должно было случиться рано или поздно. Как мать ни старалась уберечь свою девочку от мужского племени, как ни предостерегала, как ни объясняла их гнилую, лживую и похотливую сущность, а не удалось ей оградить ребенка от низкого грехопадения Влад бережно уложил свою несчастную, или, напротив, счастливую жертву на кровать и стал нежно целовать, ласкать неискушенную девчушку Он, как и в прошлый раз, не говорил ни слова, лишь целовал, целовал, целовал Маленькой Томе казалось, что ее легенькое тельце парит в воздухе - так хорошо ей было рядом с ним, таким большим, сильным и уверенным в собственной неотразимости парнем.

Она, глупая, так и витала в облаках, не замечая, как ловко и умело его коварные пальцы расстегивают маленькие пуговки на ее рубашке, молнию на джинсах. Она совершенно искренне удивилась, когда обнаружила, что он целует ее обнаженную крошечную грудь. Удивилась, но не посмела возражать - на это не было сил ни моральных, ни физических, ведь, оказывается, это так фантастически приятно Она попыталась было сопротивляться, когда он сильными руками одним движением стянул с нее джинсы и нагло сунул руку в трусики - да где там Он умел убеждать без слов.

Фантастическая приятность закончилась жгучей болью. Резкие толчки Влада внутри нее не только не доставляли удовольствия, а, казалось, рвали ее хрупкую плоть в лохмотья. Восхитительная сказка кончилась, началась грубая реальность. Влад снова и снова вдавливал себя без остатка в ее нежное тело, проникал, казалось, до желудка. Тамаре было нестерпимо больно, она задыхалась от боли и обиды, что ее обманули, что это совсем даже не здорово, а ужасно, катастрофически больно.

Она плакала, отталкивала Влада тонкими ручонками, но он в пылу страсти даже не замечал этого, а может, принимал за сладострастные конвульсии и вонзался еще глубже, еще резче, еще беспощаднее Влад Влад привык к легким победам.

К своим двадцати двум он, в сущности, не потерпел ни одного поражения. Так, было пару раз по молодости, да и поражением это назвать. Просто не успел довести дело до конца.

Одну подружку родители увезли к новому месту службы, тем самым избавив дочь от неминуемого падения. В другой раз он сознательно не довел очередную пассию до постели - вовремя разочаровался. В остальных же многочисленных случаях жертвы падали к его ногам почти без сопротивления. Мастерством совращения Влад овладел в совершенстве. Взять, к примеру, Тамару. В принципе, она ему не слишком-то и нужна. Даже, пожалуй, и вовсе не нужна - не его вкуса девочка.

Влад любил девчонок фактурных, чтоб было за что подержаться. А у Томы - что грудь, что попка - одно название. Фигура скорее мальчишеская, нежели девичья. Этакий скелетик в джинсиках. Заглянул в глаза - и не забыть ему теперь Тамару. Глаза одновременно бархатные и мокрые, глубокие, какие-то густые, до самого края наполненные содержанием, если так можно сказать о глазах.

Мудрые и грустные, удивленные и понятливые одновременно. Только откуда в этих глазах столько печали? И откуда эта щенячья преданность? Влад сразу понял - вот она, идеальная жена. Именно жена, а не просто женщина. Наконец в двери противно заскрежетал ключ и ригельный замок с оглушительным грохотом открылся. Пропустив внутрь тамбура сына, следом вошла Тамара.

Немая сцена, все трое крайне удивлены. Первым пришел в себя Сашка. Шагнул навстречу, по-взрослому протянув шкету руку: Ему не надо было больше выпытывать у Тамары, его ли это ребенок. Одного взгляда на Юру оказалось достаточно, чтобы безошибочно установить свое отцовство: Сашке даже в голову не пришло сравнение с его же детскими фотографиями — зачем? Ведь он прекрасно помнил себя таким не на пожелтевших фотографиях, а в зеркале. Конечно, таким, как Юра, он был очень давно, но и сейчас сходство буквально бросалось в глаза, не мешали даже усы и легкая небритость!

Тамара молча, прижав Юру к себе, подвела его к двери, открыла ее и легонько подтолкнула вглубь квартиры: Безжизненным голосом обратилась к незваному гостю: Я не для этого приехал. Ты думаешь, мне легко было тебя разыскать? Дай нам жить спокойно… Аметист вскипел: Почему ты не хочешь со мной разговаривать? Я тебя чем-то обидел? Я просто не смог тогда приехать вовремя, я опоздал, у меня машина заглохла. Но я все-таки приехал!

А ты не вышла… Тамара устало отмахнулась: Ты обиделась, что я не помогал вам все эти годы? Но я же не знал о ребенке! А зачем бы я тебя разыскивал через столько лет, как ты думаешь? Наверное не для того, чтобы извиниться за опоздание! И, сменив возмущенный тон на нежный, добавил: Я все эти годы пытался забыть тебя, но почему-то не получалось… Я, наверное, дурак, но я не сразу понял, что люблю.

Я приехал за женой, а оказалось — за женой и сыном… Санька замолчал, не зная, что еще можно добавить. Что еще ей непонятно? Ведь вот он же я, стою перед тобой в ожидании твоей милости… Тамара оглянулась на соседскую дверь, как бы решая, можно ли здесь говорить о таком. Почему-то решила, что можно — может, соседка глухая, а может, уехала куда-то.

Так или иначе, но сказала тихо, чтобы не услышал Юра: Было и было, забудь и уезжай… Аметист аж подскочил от таких слов: Что значит "Было и было"?!

Ты ж вспомни, КАК это было! Мне ж никогда ни с кем не было так хорошо, как с тобой! Мы же созданы друг для друга! Ты зря приехал, Саша. Что ни говори, а не на такой прием он рассчитывал… Тома тоже разозлилась. Подошла к нему вплотную, зашептала в ухо, обдав горячей волной сладких воспоминаний: Знаешь, почему нам было так хорошо? Потому что оба знали, что это на один раз, что больше никогда не встретимся и никто никому ничего не должен!

Мне даже разговаривать сейчас с тобой стыдно, как ты не понимаешь! Я сквозь землю провалиться готова, а ты хочешь, чтобы я с тобой жила, как порядочная женщина?

Как я буду смотреть в твои глаза? Мне всю жизнь будет стыдно, понимаешь?! Ты сама хоть понимаешь, что ты несешь? Почему тебе должно быть стыдно за то, что нам было хорошо вместе? Я вела себя, как настоящая шлюха, прыгнула в койку к первому встречному. Ты же всю жизнь будешь меня презирать!